Читаем без скачивания За семью печатями [Миллион в портфеле] - Иоанна Хмелевская

Перед тем как пылесосить, девушка, предусмотрительно подложив под электроприбор газетку, раскрутила его — и правильно сделала. Мешочек для мусора оказался битком набитым плотно спрессованной массой. Не рискнув вытряхивать его в доме, девушка завернула мешочек в газету и вынесла во двор к мусорному баку, где и принялась очищать. Там и застукала её Агатка.

— Это папочкин? — поинтересовалась она, вытащив за кончик из плотной белой массы оперённый галстук.

— Папочкин, — подтвердила Эльжбета. — Только не твоего папочки, а моего. Не могла же твоя мама столько времени не пользоваться пылесосом.

— Не знаю. А, действительно, недавно пылесосила. А откуда в пылесосе оказался галстук пана Хенрика?

Эльжбета тяжело вздохнула. Грех обманывать невинное дитя. И она сказала правду:

— Перед тем как приступить к работе, папа снял галстук, повесил его на перила лестницы, ну его пылесос и втянул. Но мусор так и так пришлось бы вытряхивать, сама видишь, мешочек совсем забился.

— Вижу, — согласилась девочка. — Хотя странно это.

— Почему же странно?

— Так ведь мамуля драный мешок с перьями сунула в наволочку, из неё не могло столько высыпаться.

И снова Эльжбета подумала, что общение с Агаткой требует от неё гораздо больше хитрости и сообразительности, чем общение с её мамашей. И не помогают никакие конфеты, сладости, мороженое, ничто не собьёт с толку эту неглупую и жутко пронырливую девчонку, которой абсолютно нечем заняться во время школьных каникул. Теперь вот выкручивайся как знаешь.

— Видишь ли, — запинаясь, начала она, — видишь ли, твоя мамуля только один драный мешок сунула в наволочку, а не мешало бы и другие. Ведь бумажные мешки со временем приходят в негодность, просто истлевают, в чулане чихнуть страшно, пух поднимается тучей.

— А тут и перьев вон сколько!

— Ещё бы, ведь это перья куриные! Будь они орлиными…

— А орлиные… они какие?

— Ну ты разве никогда не видела, как орёл расправляет крылья?

— Где мне видеть?

— Да хотя бы в зоопарке. Ты ведь была в зоопарке?

— Была. Но орлов там не видела.

— А кого видела? — стала заговаривать девочке зубы Эльжбета.

— Обезьян. Медведей. И ещё тюленей.

— Так непременно и на орла погляди. И если тебе повезёт, дождёшься момента, когда ему захочется распустить крылья. Тогда увидишь, что это такое!

Огромные, вот такие, а чтобы хоть одно орлиное перо поднялось в воздух, знаешь, какой ветер потребуется? Ураган!

Девочку явно заинтересовало уникальное явление.

— А долго ждать придётся?

— Не знаю, говорю, как уж повезёт. Вот я лично всего два раза в жизни видела, случайно оказалась у клетки. А вы часто ходите в зоопарк?

— В прошлом году были, — вздохнула Агатка. — С папой. Мама зверей не любит. А когда нас всем классом водили, так я болела, ветрянкой. И не пошла!

— В твоём возрасте… — начала было Эльжбета, да вовремя спохватилась. — Со Стасем вы бы могли и сами пойти, ему вполне дашь четырнадцать, а туда таких без родителей пускают.

— Нам мама не разрешит, — вздохнула Агата.

— Почему? А, ты сказала, она зверей не любит.

— И не любит, когда мы одни выходим в город.

Может, ты сумеешь её переубедить?

— Попытаюсь. В крайнем случае сама вас свожу, у меня ведь тоже начались каникулы. Могу пойти только с тобой, если Стась не захочет.

— Ты что, ещё как захочет! Застрянет у аквариумов и уже не будет нам мешать. В прошлом году, когда с папой пошли, так они оба там застряли, а я могла смотреть кого хотела.

— И кто тебе больше всего понравился?

— Обезьяны.

— А крокодила не видела?

— Нет. А разве там есть крокодилы?

— Конечно.

— Эх, не знала я!

Крокодил решил дело. Подозрительная начинка пылесоса вылетела у девочки из головы, — во всяком случае, такое впечатление создалось у Эльжбеты, которая твёрдо решила пожертвовать собой и сводить детей в зоопарк. Впрочем, не такая уж это была жертва, сама с удовольствием там побывает. В дом она вернулась с чистым пылесосом и очень грязным отцовским галстуком, Агатка же помчалась разыскивать брата, чтобы рассказать ему о предстоящем походе в зоопарк.

На готовые котлеты Кристина и Клепа прибыли почти одновременно. Кристине просто не сиделось на месте, ведь она ничего не знала о результатах их ночной вылазки, а Клепе не терпелось доложить о достигнутых успехах. Пока он таинственно молчал, но скромно-торжествующая мина и две бутылки шампанского в ведёрке со льдом — представьте, почти и не растаял в машине! — говорили сами за себя.

Кристина тоже прибыла не с пустыми руками.

Входя, она подала хозяйке большую тяжёлую сумку.

— Не такие уж мы бессовестные, чтобы изо дня В день объедать Богусю, вот здесь кое-что из закусок, правда, ничего особенного я не в состоянии приготовить, но уж очень старалась. Селёдке, наверное, постоять надо, пусть пропитается маринадом, а солёные палочки из слоёного теста можно сразу есть.

Тесто, конечно, покупное. А ещё шарлотка, подруга рецепт дала.

Но если пани не нравится, я могу все забрать обратно, понимаю, что ни в какое сравнение не идёт моя стряпня… И ещё мне попалась отличная вырезка, я купила, но готовить не решилась, только мясо испорчу…

Молча выслушала пани Богуслава эту сбивчивую, покорную речь, терзаемая противоречивыми чувствами. С одной стороны, гости и впрямь уже поперёк горла встали. Она привыкла к одиночеству и совсем не нуждалась в их обществе, да и с готовкой работы прибавилось. С другой — сроду не доводилось выслушивать столько комплиментов, а это льстило её самолюбию. С третьей — всякой снеди горы притаскивали, так что и не очень-то она на них тратилась, скорее наоборот, ещё и экономила. А с четвёртой… чего это они повадились таскаться к ней каждый день? Не иначе, хотят что-то выведать, что-то узнать о её доме, а она терпеть этого не может. С пятой — вечно нарушают её планы, раз и навсегда установленные ею порядки летят кувырком. Неизвестно, чего от них больше — пользы или вреда?

Ладно, надо будет потом, на досуге, все обдумать.

Пока же…

— Посмотрим, что за вырезка…

Эльжбета с большим интересом слушала этот разговор и ломала голову, кто же приготовил шарлотку. И селёдку. Ясно, что не Кристина, она все время пробыла на работе, в издательстве селёдку чистить не будешь.

Меж тем Кристина поспешно разворачивала мясо.

— Ничего особенного, ну да пусть остаётся, — снисходительно оценила покупку пани Богуслава. — Займусь как-нибудь потом, а пока полежит немного, ничего с ней не сделается в холодильнике. О, селёдка и в масле, и в уксусе…

— И ещё рольмопсы, — робко прибавила Кристина.

— Уж им-то непременно надо постоять. Что ж, если Крыся и впредь так будет стараться, может, когда и выйдет толк. А палочки солёные и шарлотку сразу пустим в ход. И что это Зыгмусь такой довольный? Прямо так и светится. Может, в лотерею выиграл?

Шурин и в самом деле извёлся от нетерпения, не имея возможности сообщить свою новость, ибо хозяйкой всецело завладела Кристина. Шурин сначала делал ей знаки, а когда это не помогло, попытался просто оттереть её от драгоценной Богуси, так что последняя наконец заметила необычное состояние гостя.

— Какая там лотерея! — воскликнул он, дождавшись своего часа. — У меня для Богуси найдётся кое-что получше. Ведь пани с пятнадцатого идёт в отпуск, если не ошибаюсь? Значит, будет возможность, а тут такое предложение, такое предложение!

Впрочем, сейчас все по порядку расскажу.

Ну вот, вроде бы такой приятный мужчина, а ничегошеньки не соображает! Зачем же об интересном предложении этой безрукой Крыське знать? Ну уж нет, такого она не допустит. И пани Богуслава приняла меры.

— Не сейчас! — решительно заявила хозяйка. — Не за столом же говорить о делах. Успеете, пан Зигмунт, потом рассказать, а пока помогите накрыть. Ладно, так и быть, поставьте бокалы, очень люблю, когда это делает мужчина. А где же остальные гости?

Тадик с Карпинским в трудовом ажиотаже успели меж тем провернуть чуть ли не всю работу в чулане с перьями. Конечно, работал Тадик, Карпинский был у него на подхвате, но теперь, когда к нему возвратилась память, помощь оказывал осмысленную. И не сразу набросился на Кристину с сенсационным сообщением, хватило ума воздержаться, хотя теперь он точно знал, что эту женщину любит уже не один год и лучше наверняка на всем свете не найдётся. Правда, испугать Кристину могли бы и огненные взгляды, которые бросал на неё Хенрик, но Эльжбета успела шепнуть мачехе два слова, точнее, две фразы:

— Спокойно, не пугайся, к отцу вернулась память, заткнись, никаких эмоций! В кабинете Хлюпа его осенило, теперь все вспомнил.

— Господи помилуй! — прошептала Кристина, отказавшись от громких возгласов не только вследствие предупреждения девушки, но просто потому, что перехватило горло от волнения. Расспросить же Эльжбету не было никакой возможности, поскольку хозяйка категорически потребовала немедленно «прекратить конспирацию» и садиться за стол.